Это тебя устроит? Так лучше? - Было бы просто чудесно. Но, дорогой, - спокойный голос произнес слово "дорогой" небрежно, чтобы телефонист истолковал его только как принятую в интеллигентных кругах форму обращения, - решаю ведь не я. Гостей приглашаешь ты. Так что не злись. Не злись?! - рявкнул он. Кто сказал, что я злюсь?! Я все закончу за неделю, - пообещал он, зная, что это невозможно. И ровно через неделю соберу гостей. Там же, где обычно. Тебя тоже приглашаю, - съехидничал он, страстно желая бросить трубку, чтобы победно закончить разговор этой шпилькой. Но он не бросил трубку. Ты поняла? - беспокойно спросил он. Через неделе. Там же, где обычно. На том же месте. Поняла? - Я поняла, - все так же далеко от него и так же бесстрастно сказал спокойный голос, который уверенно подчинял себе все, включая его; в этом голосе было столько рассудительности и объективности, и он даже звучал в точности так, как ей хотелось, и она наперед знала, что он прозвучит именно так, а не иначе. Я все поняла, дорогой. Опять это обезличенное "дорогой", по телефону она никогда не позволяла себе никаких других, хотя бы отдаленных намеков на нежность.